Леонид Радзиховский
СВОБОДА СОВЕСТИ
10 академиков РАН (в том числе оба нобелевских лауреата в области науки, живущие в России – Гинзбург и Алферов) написали открытое письмо Путину против растущей клерикализации общества. В каком-то смысле -это жест отчаяния, поскольку усилия властей по максимальному сближению с Церковью более чем очевидны. И никаким академикам этот поступательный процесс не остановить – власть скорее отделится от науки (вопрос о нанотехнологиях не в счет), чем от религии. Решив, что новое – это хорошо забытое старое, начальство пытается въехать в надежную колею государственной идеологии «православие – самодержавие – народность». По краям этой колеи посадили другие деревца, расставили новые фонарики и светофоры, но колея для страны все та же. Как известно, курс этот, действительно вполне «народный», одобряется подавляющим большинством населения – по крайней мере, в варианте «православие – самодержавие – потребление».
Академики же представляют меньшинство – меньшинство, которому пока что дают полную возможность высказываться. Хотя, по совести, взять бы этих академиков, да за такие письма!..
«Невозмутимый строй во всем,/ Созвучье полное в природе, – /Лишь в нашей призрачной свободе / Разлад мы с нею сознаем./ Откуда, как разлад возник?/ И отчего же в общем хоре/ Душа не то поет, что море/ И ропщет мыслящий тростник?».
Свобода, конечно, призрачная – а «мыслящий тростник» все равно знай себе «трепещет, но ропщет»!.. Сколь его ни мяли, ни гнули, ни косили даже, а он опять свое…
Сами православные обратили всю свою христианскую любовь и всепрощение лишь на одного подписанта, с явно еврейской фамилией – академика Гинзбурга. Православное движение Народный собор требует привлечь этого «старика-разбойника» к уголовной ответственности – мол, академик возбуждает религиозную вражду и оскорбляет миллионы христиан. Народный собор весьма кстати вспомнил его интервью полугодовой давности, где нобелевский лауреат, комментируя вопрос о преподавании в школах Основ православной культуры, выразился без лишнего политеса: «Преподавая религию в школах, эти, мягко говоря, сволочи церковные хотят заманить души детей». При этом сам-то Гинзбург не выделяет православие как какую-то «плохую» конфессию. В том же интервью, Гинзбург сказал: «Как ребенок может выбирать религию? Я сам атеист, мой отец был верующий. Мне было десять лет, я тоже сказал, что я верующий. Я же не понимал ничего». Ясно, что религия, которую «бессознательно выбрал» Гинзбург в 10 лет – отнюдь не православие, а иудаизм, т.е. никакого различия между конфессиями физик не делает.
Его (и видимо, остальных академиков) возмущает прежде всего нарушение свободы совести, силовое навязывание людям (детям) канонов любой религии. (О том, что Конституция отделяет религию от государства и провозглашает свободу совести, я уж и не говорю. В конце концов нельзя же все время и по любому поводу поминать Конституцию! Есть в ней важные статьи – скажем, та, что запрещает отдавать свои «цветы луговые» злым англосаксам… Ну, а другие статьи не так актуальны.)
Вообще же эта история очень поучительна – как столкновение двух менталитетов.
Гинзбург – последний из могикан, представляющих все то лучшее, что было именно в советской науке, т.е. понятно, не в советском обществоведении, а в физике и математике. Там был заповедник (если хотите, то и «шарашка») для внутренне и внешне свободных людей. «Человек – это стиль». И стиль академика – это свободный, легкий, резкий, ироничный, беспощадный стиль его учителей – Ландау, Тамма, его коллег, таких как Сахаров, Капица. Абсолютно антибюрократический, «антидержавный» стиль людей, для которых «доказательством» является не мнение начальства, а логика и эксперимент. «Есть науки естественные, неестественные и противоестественные», «жрец науки – тот, кто жрет за счет науки», «учеными бывают собачки, я – научный работник» – афоризмы из серии «Физики шутят. Зло» отражают психологию таких людей. Так же безжалостно они рассуждали и о политике (опубликованы записи прослушки Ландау, где он называл – в 50-е годы! – Ленина и Сталина фашистами, а Советский Союз – фашистским государством). И к вполне человеческой организации именуемой «Церковь» они подходят тоже раскованно, совсем не как прихожане, и уж тем более, не как чиновники, не на цыпочках, не складывая губы для благонамеренного поцелуя.
Больше того. Не только к учреждению по имени «Церковь», но и к самой религии многие ученые относятся вполне скептически. Да, Ньютон писал богословские трактаты, а Эйнштейн верил в Б-га (правда, не в антропоморфное существо, а в разумную гармонию мира). Но многие ученые на вопрос о Б-ге охотно (а подчас и азартно!) повторяют слова, которые приписывают Лапласу: «В этой гипотезе – не нуждаюсь!».
Да, сами эти люди далеко не безгрешны (но и не претендуют!). Они могут быть слишком безапелляционными, нетерпимыми, они могут раздражать (еще как!). Но более свободных людей не было в советском обществе. И в нашем – тоже.
«ЕВРЕЙСКОЕ СЛОВО», №29 (351), 2007 г.