Ребе Менахем-Мендл Шнеерсон:
«Хаей Сара»
на основе бесед к главе «Жизнь Сары»
Жизнь после смерти
Хотя названия главам Торы были в свое время даны мудрецами в соответствии с первым значимым словом, они вовсе не носят случайный характер и в большинстве случаев отражают основную идею главы. Тем удивительней кажется название «Жизнь Сары» (хаей сара), звучащее вполне жизнеутверждающе, в то время как из первых же строк мы узнаем о… смерти нашей праматери Сары. Тора подробно описывает приобретение фамильного склепа и похороны Сары. Более того, в конце главы описывается кончина уже самого Авраама. Мы вправе рассчитывать, что хотя бы дальше в тексте будет что-то говориться о жизни первой еврейской женщины. Но нет, там лишь обстоятельно описывается миссия Элиэзера, слуги Авраама, который находит невесту для его сына Ицхака. Причем и здесь Тора подчеркивает, как скорбит Ицхак в связи с кончиной своей матери. Заканчиваются события главы повторным браком Авраама с Кетурой (по некоторым версиям — это все та же Агарь) и перечислением потомства Ишмаэля. Где же здесь собственно «жизнь Сары»?
Но мы-то знаем, что в Торе каждое слово выверено. А название всей главы тем более не может быть случайным.
Обычная земная жизнь, увы, имеет свои жесткие временные рамки. Но Тора дает нам представление и об ином существовании, о вечной жизни, которая не заканчивается вместе с физической смертью. Мы уже говорили, что жизнь праведника заключается в духовных ценностях, в Торе и заповедях, которые он учил и исполнял в «этом мире». Добрые дела — вот истинное «потомство» праведника, как это говорилось относительно Ноаха («Брейшит», 6:9): «Вот родословная Ноаха: Ноах — человек праведный». След, который оставляет человек после себя в этом мире, свидетельствует о том, насколько его жизнь была полноценной. Это могут быть его учение, его потомки, его ученики и просто добрые дела.
Еврейский народ жив!
Кто не знает слов известной еврейской песни: «Еще жив наш праотец Яаков»? Наши мудрецы объясняют, что эти слова следует понимать таким образом: «Если живо его потомство — мы с вами, значит, жив и праотец Яаков».
Кто-то может возразить, что ведь у других народов тоже принято считать, что дети — продолжение своих родителей, что человек остается жить в своих потомках. Конечно, это верно. Но многие ли могут сказать, что их дети, а тем более внуки и правнуки, пошли по их стопам? Что они не только являются их потомками, но и их духовными преемниками? Наш праотец «Яаков жив» не просто потому, что живо его потомство. А прежде всего потому, что это потомство — весь еврейский народ — продолжает жить Торой и верой в своего Творца, как и его прародитель. Потому, что суть и цель нашего существования ничуть не изменилась со времен наших Патриархов. Есть ли еще один такой народ, который сохранил верность тем принципам и тем духовным ценностям, которые исповедовали его предки на протяжении трех тысяч лет? И здесь мы подходим к главной идее нашей главы, которая, напомним, получила название: «Жизнь Сары». Что оставила после себя наша праматерь Сара? Какое продолжение получила ее, полная испытаний, жизнь в этом мире?
Шатер Авраама и Сары
Тора свидетельствует, что когда Ицхак ввел в шатер свою будущую жену Ривку, вновь вернулись все чудесные знаки благословения, которые были в шатре Сары. Традиция утверждает, что именно еврейская женщина — основа семьи (акерет-а-баит), и только ради нее благословляется еврейский дом. Пока была жива Сара, можно было наблюдать все признаки этого благословения: согласно устному преданию, субботние халы сохраняли свежесть и не черствели всю неделю, свечи, зажженные ее рукой в канун святой Субботы, горели до следующей пятницы, а над шатром Авраама и Сары висело облако святости — знак постоянного незримого присутствия Творца (шхина). Эти три чудесных явления соответствуют трем основам, на которых покоился и покоится еврейский дом: кошерная кухня, символом которой стала заповедь отделения части теста для священников (хала), соблюдение Субботы и еврейских праздников, с обязательным зажиганием субботних и праздничных свечей (нер-шаббат и нер-йом-тов), и чистота в семейных отношениях, на которую указывало «облако святости». С кончиной Сары все эти чудесные явления исчезли. Но как только Ицхак ввел в шатер свою жену Ривку, все чудесные знаки благословения вернулись. («Брейшит», 24:67): «И ввел Ицхак ее (Ривку) в шатер — и вот (перед ним как будто) его мать Сара…» Сара возродилась в образе праведницы Ривки, второй еврейской женщины, описанной в Торе.
Еврейская женщина
Может вызвать некоторое удивление то, что в контексте разговора о еврейском доме мы постоянно упоминаем лишь имя Сары, а не ее мужа Авраама. Конечно, мы в равной степени являемся потомками, как Сары, так и Авраама. Но своим происхождением от Авраама могут похвастаться не только евреи. Само имя «Авраам», которое было дано ему после обрезания, означает — «отец многих народов». А вот у Сары был только один единственный сын — наш праотец Ицхак, и никого больше. Не случайно именно понятие «еврейская мама» (аидишэ мамэ) стало нарицательным. Это проявилось уже в самом начале нашей истории, когда Сара, видя, какое дурное влияние оказывает сводный брат — Ишмаэль на Ицхака, потребовала от Авраама (21:10): « Прогони служанку эту и сына ее, ибо не будет наследовать сын этой служанки с моим сыном, с Ицхаком».
Авраама это огорчило, ведь он любил всех своих сыновей (21:11): «И худо было такое очень в глазах Авраама, что до сына его». Поэтому он оставил наследство всем своим потомкам, даже тем, которые от Кетуры. Но Всевышний сказал на это Аврааму (21:12): «…Во всем, что скажет тебе Сара, слушай ее голоса, ибо в Ицхаке наречется тебе потомство». Довольно жестокое, на первый взгляд, требование Сары было продиктовано пониманием, что будущее Ицхака — это будущее всего еврейского народа. В этом смысле Сара — типичная еврейская мать, для которой существует на свете только ее сын.
Здесь Сара выступает не просто как любящая мать (что естественно для любой нормальной женщины). В лице своего сына Ицхака она заботится о судьбе всех своих потомков, всего еврейского народа, и делает все для того, чтобы духовные силы Авраама были переданы Ицхаку, и только Ицхаку. Как ни странно это звучит, но сам порядок похорон свидетельствует в ее пользу. Как известно, в родовом склепе — пещере Махпела (двойная) были похоронены великие «пары» (зугот) прошлого, в частности: Авраам и Сара, и никто больше из их семьи.
Впустить Б-га в свой дом
Большая часть нашей главы посвящена описанию сватовства Ицхака. Эту почетную и ответственную роль Авраам поручил своему верному слуге — Элиэзеру. Причем Элиэзер был не только слугой, но еще и преданным учеником Авраама, о котором сказано в Талмуде (трактат «Йома»), что он «черпал воду (мудрость) из учения своего Учителя (Авраама) для других». И, тем не менее, когда он только лишь заикнулся о том, чтобы выдать свою дочь за Ицхака, то получил немедленный отказ, и еще с обидной формулировкой: «Мой сын благословен (потомок Шема), а ты был проклят. И одно не сочетается с другим».
Ицхак окончательно убедился, что его выбор правильный, когда увидел в Ривке продолжение своей матери. Мы видим из текста главы, как строится новый еврейский дом — Ицхак и Ривка. Именно Ицхаку, единственному из всех своих сыновей, Авраам передает вместе с наследством дарованные ему духовные полномочия (25:5): «И отдал Авраам все, что у него, Ицхаку».
Так не это ли и есть истинная жизнь — вечная жизнь нашей праматери Сары, которая нашла свое продолжение в ее единственном сыне — Ицхаке? И она возрождается и продолжает жить в каждой еврейской женщине, в каждом доме, где входящего встречает мезуза на правом дверном косяке, где зажигают субботние и праздничные свечи, где на кухне готовится кошерная пища, на книжной полке стоит Тора и другие еврейские книги, а на видном месте — копилка для пожертвований (цдака). Нет, вовсе не случайно наша глава получила название «Жизнь Сары».
Зажгите в пятницу, за 18 минут до наступления Субботы, субботние свечи, и вы увидите, что и ваш дом удивительным образом превратился в шатер нашей праматери Сары, с его неизменным атрибутом: «облаком святости», как знаком незримого присутствия Творца (шхины) во всех Его проявлениях.
Мать и сын
К 20 Хешвана, дню рождения 5-го Любавичского Ребе, рабби Шолома
Дов-Бера (РАШАБа)
Однажды накануне Йом Кипура Ребе РАШАБ зашел, чтобы попросить прощения у своей матери, рабанит Ривки. Повод был вполне конкретный, и касался какого-то эпизода его семейной жизни. Вместо прямого ответа рабанит предложила своему сыну: «Присядь, я расскажу тебе одну историю».
Один ишувник (так называли евреев из сельской местности, как правило, малообразованных, основным занятием которых было добывать скудное пропитание для своей семьи) собрался на Йом Кипур в город. Он уже был готов и ждал в телеге, а его домашние все никак не могли закончить сборы. Наконец он не выдержал и сказал: «Я, пожалуй, тихонько поеду. А по дороге сяду где-нибудь на пенек и вас подожду». Но человек предполагает, а Творец располагает. Когда он нашел подходящий пенек и присел на него отдохнуть, то не заметил сам, как уснул. Его семья прошла мимо, не заметив спящего главу семейства, и продолжила свой путь. Только под вечер проснулся отец, огляделся по сторонам, и осознал свое бедственное положение: его дети забыли о нем, добраться до города до захода солнца он уже не успевал, а назад возвращаться — слишком далеко.
И тогда его переживания и горькие чувства сами собой сложились в слова молитвы: «Владыка мира! Дети мои забыли меня, но я накануне святого дня Йом Кипур прощаю им. Прости и Ты своих детей, которые забыли Тебя».
«Пусть же Всевышний простит нам всем, как я прощаю тебе сегодня», — подвела итог рабанит Ривка.
Подготовка текста р. Довида Карпова
«ЕВРЕЙСКОЕ СЛОВО», №42 (412), 2008 г.