Ребе Менахем-Мендл Шнеерсон:
«Сегодня все вы стоите»
на основе бесед к главе «Ницавим»
«Тогда возвратит Г-сподь, Б-г твой, изгнанных твоих и смилостивится над тобою, и опять соберет тебя среди всех народов…»
(«Дварим», или «Второзаконие», 30:3). Возвращение: духовное и физическое
В еврейской традиции термин «возвращение» означает не только возвращение на «историческую родину», но одновременно и духовный процесс раскаяния и возврата к Торе и заповедям. Как раз в этом отрывке мы находим оба значения. Приведенная цитата — едва ли не единственное место во всей Торе, где прямо, а не намеком, говорится о будущем Избавлении, когда с приходом Мошиаха начнется массовое возвращение диаспоры на землю Израиля из стран рассеяния (30:3): «И возвратит Г-сподь, Б-г твой, изгнанных твоих», «и опять соберет тебя среди всех народов»[1] и т. д.
И хотя это общепринятый перевод, однако буквальный смысл слов Торы несколько иной: «И возвратится Всевышний вместе с твоими изгнанниками». Другими словами, не «Всевышний возвратит нас», а как бы Он сам вернется вместе с нами. Отсюда наши мудрецы делают парадоксальный вывод о том, что сам Творец — Шхина[2], пребывает в изгнании вместе с народом Израиля. И лишь когда придет срок, и изгнанники начнут возвращаться на Святую землю — тогда и Всевышний «позволит» Себе вернуться. Подобно капитану, который сознательно покидает тонущий корабль последним, хотя мог бы сделать это раньше.
Но ведь еще в глубокой древности, в эпоху патриархов, Всевышний обещал нашему праотцу Ицхаку («Брейшит», 26:3): «и Я буду (всегда) с тобой, и благословлю тебя», и Яакову: «И вот Я с тобой». Более того, далее Всевышний заверяет Яакова, что будет с ним постоянно, пока он скитается на чужбине, и будет оберегать его (28:15): «И вот, Я с тобою; и сохраню тебя везде, куда ты ни пойдешь; и возвращу тебя в землю эту...»
Таким образом, мы убеждаемся, что Всевышний сопровождает еврейский народ и хранит его все время, пока он находится в изгнании. Чем же в этом смысле отличается наше последнее, «эдомское» Изгнание?
Царь в изгнании
Но как в принципе всесильный Царь может оказаться в изгнании? Если его единственный сын и наследник находится в плену — значит, там же пребывает и сам Царь.
С одной стороны, постоянное присутствие Творца «рядом с нами» означает, что Он хранит и бережет Свой народ. Наши мудрецы уподобляли еврейский народ, рассеянный среди семидесяти народов мира, «беззащитной овечке среди семидесяти волков». Очевидно, что в такой безнадежной ситуации у нее не было бы никаких шансов выжить, если бы не великий и милосердный Пастырь — Всевышний, который стережет эту «овцу» — народ Израиля.
Но в этой аллегории только народ Израиля находится в отчаянной ситуации, Всевышний же, напротив, — на высоте положения, и «контролирует ситуацию».
В нашем же случае Г-сподь Б-г сам оказывается в положении «изгнанника» и как бы испытывает те же страдания, связанные с гонениями, что и мы («Ишайя», 63:9): «Ибо в каждой беде их Он сострадал им… (еврейскому народу)». Выражение «Ибо в каждой беде их Он сострадал им» можно толковать как: «В каждой их беде Он страдал вместе с ними». Подобно отцу, который переживает за своего сына, и глядя на его страдания, страдает не меньше, чем он сам, хотя и находится в безопасности.
Таким образом, пока мы пребываем в изгнании после разрушения «Б-жьего дома» — Храма, Всевышний тоже оказывается «бездомным» и в роли «изгнанника». Но это также означает, что когда для нас наступит Избавление, Он тоже вместе с нами освободится из изгнания.
Однако тут мы сталкиваемся с логическим противоречием: если Всевышний оказался «изгнанником», и даже «пленником», то «кто» может избавить Его из «плена»? Ведь пленник, находясь в чужой зависимости, не способен «освободить себя сам»: как физически, так и духовно. Это все равно, что поднять себя самого за волосы!
Наши мудрецы отвечают на это , что еще до того, как оказаться в положении «пленника» и «изгнанника», Всевышний, предвидя будущее развитие событий, «постановил», что когда-нибудь наступит Избавление, и Он выйдет из изгнания вместе со Своим народом.
И этим «постановлением», можно сказать, «царским указом», является Тора, а конкретно, те самые слова: «тогда возвратит Г-сподь, Б-г твой, изгнанников твоих».
Рука об руку
Но если Всевышний изначально постановил, что в конце времен наступит всеобщее Избавление, можно было бы предположить, что сам Творец выйдет из Изгнания в первую очередь, а затем уже Он освободит еврейский народ. Но на самом деле это не так. Г-сподь Б-г возвратится из Изгнания «вместе с нами», как одно целое. Более того, поскольку сам еврейский народ един, то до той поры, пока хотя бы один еврей находится в изгнании, Всевышний остается вместе с ним. И только вместе с последним евреем Всевышний — Шхина сможет выйти «на свободу».
Поэтому Раши пишет в конце своего комментария к этому отрывку, что велик будет тот день, когда произойдет собрание диаспоры со всех стран мира, о чем сказано: «И опять соберет тебя из всех народов, среди которых рассеял тебя Г-сподь, Б-г твой». Это будет настолько непросто, что Всевышний как будто бы возьмет за руку каждого из нас и «лично» выведет из Изгнания. Скоро, уже в эти дни!
К празднику Рош а-Шона
Когда плачет еврейский ребенок
Многое вмещает в себя этот праздник, который растянулся на двое суток. Но, безусловно, самый торжественный и ответственный момент наступает, когда раздаются «трубные звуки» ритуального бараньего рога. Традиция по этому поводу говорит, что «главная заповедь Рош а-Шона — шофар», и приводит множество объяснений и толкований этому действию, сравнивая его с коронацией царя, которая в древности тоже сопровождалась трубными звуками, или вспоминая звуки шофара во время Дарования Торы, и т. д.
А вот Баал-Шем-Тов сравнивал пронзительный звук шофара с… плачем ребенка, который зовет своего отца: «Папа! Папа! Спаси меня!» И в подтверждение своих слов рассказывал такую притчу.
Царь отправил своего единственного любимого сына в заморские страны, чтобы он обучился там языкам и наукам. Но сын все деньги, которыми снабдил его отец, растратил, сопровождающая свита покинула его, и он остался один в чужом краю. Шли годы, царский сын забыл язык своей страны, его роскошная царская одежда поистрепалась и обветшала, и теперь его уже невозможно было отличить от других жителей той страны. Но иногда все же он вспоминал, что он — царский сын, и у него есть отец, который правит великой державой. И вот однажды сын решил вернуться. Много испытаний поджидало его на пути, пока он, наконец, не очутился в родном краю. Но здесь его уже успели позабыть, и никто не узнавал его. Наконец он добрался до царского дворца. Но стража не хотела пускать его к царю. Много дней царский сын ходил возле дворцовых ворот, пока, наконец, стража не решила доложить Царю о странном визитере, который утверждает, что он якобы царский сын. Царь вышел к воротам посмотреть на него, но даже он не узнал своего заблудшего сына, так сильно тот изменился. Как ни пытался он убедить своего отца, тот только качал головой. «Нет, ты не мой сын», — в конце концов, с сожалением сказал царь и повернулся, чтобы уйти. Тогда, видя, что он теряет последнюю надежду вернуться к отцу, сын заплакал. И тут случилось чудо. Царя не убедили доводы сына и его мольбы, но плач, который вырвался из самого сердца, выдал в нем царского сына. Плач — это крик души, который невозможно изменить или подделать. Тогда царь наконец-то узнал сына, обнял его и впустил во дворец.
Эта притча почти не требует специальных пояснений. Еврейская душа отправляется в «заморские страны» — спускается в наш мир, а потом еще отправляется в изгнание, чтобы что-то приобрести: собрать святые искры. И вот еврей решает вернуться обратно, к своему еврейству, к традиции и вере своих отцов. Но долог и труден этот путь. Он уже забыл «язык своей страны» — разучился молиться. Он уже не носит «царских одежд» — талес и тфилин. И одних доводов рассудка недостаточно, чтобы убедить царя. Последнюю неделю перед Рош а-Шона мы читаем покаянные молитвы — слихот — раз за разом стучимся в царские ворота. Но по-настоящему помогает только искреннее раскаяние, которое идет из глубины сердца. И символ его — звук шофара, как отчаянный призыв о помощи, как крик души, который способен устранить все преграды между нами и Всевышним и вернуть нам Его царское расположение и любовь.
Хасидскоге учение объясняет, что когда ребенок взывает к отцу о помощи, отец откликается на сам крик: слова здесь не так важны. Поэтому и шофар трудно назвать музыкальным инструментом, а его резкий звук не столько ласкает слух, сколько будоражит наши души и пробуждает сердца.
Если мы будем излагать свои просьбы перед Царем — каждый это сделает на свой лад, приведет свои аргументы. Но когда мы находимся в критическом положении и просим о помощи — тут мы просто кричим, и делаем это одинаково: что раввин, что простой еврей, в этот момент между нами нет никаких различий.
И хотя этот неслышный вопль звучит лишь в нашем сердце, он получает вполне конкретное физическое воплощение в трубных звуках шофара, которые достигают царского престола. И мы настолько уверены в том, что будем услышаны, если все выполним правильно, что уже в само благословение, которое мы произносим во время дополнительной праздничной молитвы мусаф мы включаем слова: «Благословен Ты, милостиво внимающий трубным звукам народа Израиля». Так же, когда мы обращаемся с письменной просьбой к начальнику, то часто прибегаем к таким оборотам речи: «убедительная просьба», «уверены, Вы не откажете», и в конце, как общий итог — «заранее благодарны». Приблизительно таким же образом мы обращаемся к Всевышнему, заранее выражая при этом свою уверенность в том, что не может быть иного исхода, кроме милостивого снисхождения со стороны Царя по отношению к его «единственному любимому сыну» — народу Израиля.
В этом году мы все соберемся вместе 9 и 10 сентября, чтобы послушать призывный звук шофара, провозгласить Всевышнего Царем и быть оправданными на Небесном Суде! Хорошей записи в Книгу Жизни!
Подготовка текста
р. Довида Карпова
«ЕВРЕЙСКОЕ СЛОВО», №33 (498), 2010 г.
[1] Следует отметить, что сегодняшняя
«алия» не имеет прямого отношения к тем событиям, которые предсказывали
наши пророки, поскольку Мошиах еще не пришел. А кроме
того, прежде всего здесь идет речь о духовном процессе возвращения к Торе и
религиозному образу жизни.
[2] Шхина (от глагола «шахен»: обитать,
пребывать) — постоянное присутствие Всевышнего в нашем материальном мире. Во
многих текстах фактически синоним слова Б-г.